Russian English

Если человек говорит фигню, и все с этим мирятся, он думает, что говорит нормальные вещи

В начале сентября на москвичку Валентину Ингсоц в метро напали нацисты. Они распевали на эскалаторе «Московские бритоголовые» и скандировали нацистские лозунги. Девушка попросила мужчин быть потише и проявить уважение к окружающим. В ответ Валентина получила кулаком по голове. Вступившемуся за нее пассажиру метро националисты пригрозили ножом.

Сотрудники полиции долго отказывались принимать заявление у пострадавшей и вообще вели себя так, «как будто это я кого-то избила, а не меня», – отмечала Валентина. Она успела сфотографировать нападавшего, и выложила его фото на странице в соцсетях с описанием произошедшего. Вскоре девушка стала получать сообщения с угрозами от других националистов: «тебе мало – добавим», — писали они.

Нацист, который ударил Валентину в метро.

«Гражданское содействие» поддерживает Валентину в рамках программы помощи жертвам нападений на почве ненависти. Юристы организации в рамках этого проекта часто защищают в судах права мигрантов, на которых было совершено нападение, но Комитету также важно делать видимым каждое нападение, совершенное нацистами, – тогда в будущем риск совершения ими повторного преступления будет значительно снижен.

По мнению Валентины, ее обращение к нацистам в метро – на самом деле важный шаг: нельзя делать вид, что дискриминирующие выкрики – это нормально.

Ты считаешь себя активисткой?

Я когнитивная активистка, я умею людям задавать вопросы, и это их часто бесит.

Но ты веришь, что если указать человеку на то, что он сейчас делает что-то дискриминирующее или унижающее достоинство другого, это может сработать?

Да, конечно. Но думаю, это зависит от общей осознанности человека и вообще всех людей, включенных в ситуацию.

И не считаешь, что сделать замечание огромному нацисту, стоя на эскалаторе – на самом деле глупость?

Нет, это не была глупость, потому что люди не должны себя так вести. Стоило предположить, конечно, что они вряд ли меня послушают, но я не считаю, что стоило ничего не делать.

Если человек говорит фигню, и все с этим мирятся, он думает, что говорит нормальные вещи. А когда человек говорит фигню, и ты говоришь ему, что это фигня, он может разозлиться, может быть несогласным, может начать возмущаться, но он это запомнит. А избивать за замечание — это, я считаю, совершенно неприемлемо, и в цивилизованной стране не должно такого быть. Меня удивляет, как много людей сочли поведение того мужчины нормальным, а мое — нет.

И не только он запомнит…

Да, еще и молчаливые наблюдатели запомнят. Правда, в этом случае они скорее запомнят, что человека могут просто избить в метро.

Мы недавно дискутировали с одним приятелем про национализм. И я вдруг поняла, что в основе его убеждений лежит идея, что какие-то люди по умолчанию лучше, чем другие, а все остальное – это уже надстройка, которая маскирует этот фундамент. Это было за неделю до нападения, и теперь мне сложно с ним это обсуждать, потому что я постоянно думаю, что тот мужчина на эскалаторе считал так же.

Думаешь, что перестанешь с ним общаться из-за этого случая?

Не знаю. Возможно, если бы на меня не напали, я бы еще раз попробовала об этом поговорить. Но мне тяжело говорить о вещах, которые сильно задевают — в частности, о дискриминации. Особенно когда человек может разозлиться, накричать. Никому не нравится, когда его взгляды подвергают сомнению, я это понимаю — но мне кажется, что прийти к пониманию можно, только если уважать друг друга.

Почему, на твой взгляд, некоторые люди по-особенному относятся к лицам отличной от них национальности?

Из страха. Например, что те, другие, получат какое-то преимущество. Например, некоторые считают, что разные национальные группы имеют преимущество в России над русскими, потому что они друг другу помогают, живут диаспорой, и нужно их ограничить в правах, потому что если так не сделать, то они поразят в правах русских.

Потому что русские не так дружны между собой?

Якобы да. И в этом даже есть доля того, с чем я согласна — культурные особенности некоторых людей действительно предполагают групповую поддержку. Но я все равно не считаю, что это повод для того, чтобы кого-то поражать в правах. А бытовая ксенофобия, я думаю, просто дремучая, внутренняя и неосознанная: вот они не такие, как мы, выглядят и говорят иначе — странные какие-то чуваки, нельзя им доверять, и поэтому мы будем их бояться.

А почему у тебя такого нет?

Очевидно, конечно, что у меня тоже это есть. Просто я много над этим работаю. Это же не только с национальностью, это может быть с чем угодно: и с гендером, и с весом. Просто какие-то люди об этом не думают, и считают, что так дискриминировать – это нормально.

Когда ты отлавливаешь у себя проявление стереотипности мышления, что делаешь?

Я пытаюсь осмыслить, как это можно опровергнуть,  потому что, почему это возникает, я примерно понимаю: черпается из общества, прошлого опыта, из книжек. На некоторые же мысли я считаю, что вообще просто разумнее поставить блок: нет, я никогда не буду дискриминировать людей по национальности, просто никогда не буду, и все. И дальше, например, если вдруг мне не нравится поведение каких-то людей, то просто сразу отменять идею, что это может быть из-за национальности, и искать причину в другом чем-то.

Чего в идеале ты бы хотела по итогам расследования?

Хороший вопрос, кстати. Я бы хотела, чтобы их как-то наказали, чтобы признали их вину, что реально было избиение и нападение. Чтобы был какой-то результат, хотя бы бумага, в которой написано, что вот эти чуваки признаны виновными в том-то. Чтобы эту бумагу потом можно было опубликовать в фейсбуке и сказать: «Вот, ребята, вы считаете, что побить человека на эскалаторе – это фигня, а вот, например, суд так не считает. Посмотрите и подумайте еще раз, правильно ли вы считаете». Для меня вот это. Вообще-то этот мужик был реально опасным. Кто-то другой может пострадать гораздо серьезнее, и наверное, вообще необязательно для этого что-то ему говорить.

Источник: Комитет «Гражданское содействие», 1.10.2018

МХГ в социальных сетях

  •  

      Казанский Правозащитный Центр Фонд 'Общественный Вердикт' Молодежное Правозащитное Движение Комитет против пыток          

Текущая версия сайта поддерживается благодаря проекту, при реализации которого используются средства гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.